Профессор Алексей Маслов в интервью «РГ» — о том, как Китай стал лидером в научно-технологической гонке и что Россия может взять из этого опыта

Китай поразил весь мир своим экономическим чудом. Но оно во многом произошло благодаря привлечению иностранных фирм. А сейчас страна вышла в лидеры научных публикаций, патентов и высоких технологий. Как всего за десять лет Китаю удалось своими силами совершить такой фантастический прорыв?

Алексей Маслов: Не стал бы говорить о рывке. Китай в течение десятилетий целенаправленно нарабатывал потенциал в области науки и образования. А вот как он это делал, очень интересно и поучительно. Ведь эти сферы во многом копировали советскую систему. Так вот в них произошли кардинальные изменения. В чем суть? Если выделить главный тренд — наука и образование должны быть нацелены на конечный результат. Эта тенденция особенно усилилась, когда стало ясно, что США и их союзники отсекают страну от высоких технологий, что стремясь обеспечить себе полное господство.

То есть в китайских институтах ученый не может удовлетворять собственное любопытство за государственный счет?

Алексей Маслов: Практически нет. Китай провел очень болезненную перестройку Китайской академии наук и ряда профильных академий. Теперь институты обязаны не только проводить исследования мирового уровня, но и приносить прибыль или работать на будущие инновации. Например, целый ряд академических институтов напрямую обслуживают космическую отрасль, они интегрированы в создание новых технологий. Что позволяет ученым зарабатывать хорошие деньги.

Повторяю, результат — главный критерий оценки работы науки. Кстати, Китай не стал слепо копировать принятую в ведущих странах систему оценки работы ученых, где основной показатель число публикаций и цитируемость. В стране используется свой подход. Он учитывает и мировые тенденции, но перевешивают собственные, важнейшие именно для китайской специфики показатели.

Что оказалось очень эффективным. Не делая фетиш из наукометрии, китайцы тем не менее вышли в лидеры по этому показателю.

Алексей Маслов: Совершенно верно. Это значит, что механизм науки настроен правильно. И вот что еще показательно — изменилось лицо китайской науки. Если раньше в Китайской академии наук или Китайской академии общественных наук работали в основном пожилые ученые, то сейчас подавляющее большинство — относительно молодые для науки очень активные люди, нацеленные на результат.

Но Китай кардинально изменил не только сферу науки, но и образования. Ставка была сделана на создание тесной связки университет — производство или работодатель. Крупнейшие фирмы выставляют вузам запросы, какие кадры им нужны. Востребованность выпускников является одним из главных итогов работы университета. Так подготовлено огромное количество первоклассных специалистов и ученых, которые пришли в науку и на высокотехнологические предприятия. А китайские вузы вышли на первые места в мировых рейтингах.

Одним из главных пунктов программы Геннадия Красникова, когда он еще только боролся за кресло президента РАН, звучал так: академия должна вписаться в систему принятия государственных решений. Во времена СССР так и было, без академии не принималось ни одно важнейшее решение, но уже 30 лет академики узнают о них из СМИ. Какова ситуация в Китае? Читал, что Си Цзиньпин взял на себя управление технологическим прогрессом.

Алексей Маслов: В китайских СМИ таких заявлений я не видел. Сказано, что Компартия будет контролировать научный сектор, чтобы обеспечить стране технологическую независимость. Создается Центральный комитет по науке и технологиям, который усилит партийный надзор за этим сектором. Но если говорить в целом, то наука постоянно привлекается к решению важнейших задач развития страны. Здесь Китай использует опыт СССР. Многие институты стали серьезными аналитическими центрами, которые оценивают политические и экономические риски.

В китайский прорыв вложены огромные деньги, расходы на исследования и разработки в 2020 году достигли 525 млрд долл., к 2025-му планируется рост до 820 млрд. Как формируются такие гигантские суммы?

Алексей Маслов: Сразу надо подчеркнуть, что большую часть исследований и разработок финансирует не государство, а частные и частно-государственные компании. На их долю приходится около 76% всех вложений в этот сектор. Для сравнения — у нас около 30%. Но 525 миллиардов — это прямое финансирование из бюджета и от крупных корпораций. В этой сумме не учитываются огромные средства регионов, которые выделяют деньги местным вузам, которые, как я говорил, обязаны участвовать в технологической гонке. Причем от того, насколько они успешны, зависит рейтинг местной власти.

Китай провел очень болезненную перестройку академий наук. Институты обязаны не только проводить исследования мирового уровня, но и приносить прибыль или работать на будущие инновации

Итак, и наука, и образование, и промышленность «заточены» на конечный результат, инновации. Но это рисковая сфера, где вероятность потерять деньги очень высока. Чтобы заманить сюда бизнес, в США создана Национальная инновационная система, признанная более важным достижением, чем даже полет на Луну. Как в Китае заманивают бизнес?

Алексей Маслов: Для стимулирования существует целый арсенал различных средств. Скажем, если крупная корпорация создала у себя научные лаборатории или поддерживает их в других институтах и вузах, то она освобождается от налогов на величину этого финансирования. Если создается новое малое предприятие, которое в своей работе делает ставку на науку, то оно полностью освобождается от налога на прибыль, от НДС на реализацию открытий и изобретений. Также могут быть уменьшены налоги на доходы физических лиц. Словом, ученые в такой фирме могут хорошо зарабатывать.

Далее. Созданы специальные экономические зоны, где любой человек может зарегистрировать стартап и получить на развитие около 10 млн руб. на наши деньги. Хотя, по статистике, из 10 стартапов около семи прогорают, остальные три многократно окупятся. Важно, что антимонопольный комитет оберегает стартапы от поглощения крупными фирмами, чтобы «малыши» постепенно выросли в крупные компании. Сейчас в Китае около 200 стартапов уже достигли капитализации в 1 млрд долл.

Китай всегда умел удивлять: знаменитая «терракотовая армия» — 8100 статуй, захороненных в 210-209 годах до н.э. Фото: GettyImages

Один из «кошельков» НИОКР — венчурное инвестирование в перспективные технологии. Это «долгие» деньги, они могут дать отдачу через 5-7 лет, а нередко через 10-15. Конечно, венчурный инвестор серьезно рискует, но в случае успеха может «выиграть» огромные суммы. И, как следствие, инноваторам надо учиться грамотно оформлять свои идеи в бизнес-проекты.

Все эти меры по реформированию и поддержке науки и образования, стимулированию НИОКР позволили Китаю выйти в технологические лидеры.

По финансированию исследований и разработок мы отстаем на порядок, находимся в разных лигах, но все же что можем взять из опыта Китая?

Алексей Маслов: Самое первое — это уважение к науке со стороны государства. К сожалению, многие годы ее не баловали особым вниманием, она не была на первых ролях. Санкции заставляют пересмотреть отношение, наука выходит из тени в решении ключевых вопросов развития. Одним из главных, а может, и самым главным на данном этапе показателем работы институтов должен стать реальный результат — внедрение разработок. Кроме того, ученый, который участвует в такой работе, делжен получить очень существенные деньги. Быть богатым ученым это не стыдно, а правильно.

Нам не надо создавать новые Сколково. Чтобы стимулировать существующие институты заниматься перспективными разработками, необходимо на 5-10 лет освободить их от налогов, переобучить менеджеров, управляющих проектами, и дать исследователям спокойно работать. Они станут центром притяжения, сюда придут новые стартапы и бизнес-партнеры.

Требуется изучить китайскую систему стимулирования бизнеса вкладываться в исследования и разработки и взять все лучшее, что может вписаться в наши реалии. И, конечно, необходимо досконально разработать правила взаимодействия бизнеса и науки, где прописать все нюансы поддержки инноваций. Иначе между участниками постоянно будут возникать барьеры и недопонимание. Все это надо было делать еще вчера. Уметь вовремя увидеть недостатки и быстро находить решение — еще один урок китайцев.

Справка «РГ»

По данным Всемирной организации интеллектуальной собственности еще в 2019 году Китай вышел на первое место в мире по числу заявок на патенты и выданных лицензий, опередив США. И с тех пор увеличивает отрыв. Анализ ситуации в сфере высоких технологий учеными из Австралии показал, что Китай занимает первое место в 37 из 44 областей: от создания наноматериалов и робототехники до передовых радиочастотных коммуникаций, оборонных и космических технологий. На втором месте США, удерживая лидерство в восьми областях, в том числе в квантовых вычислениях и разработке вакцин. Остальные страны отстают со значительным отрывом. За последние 20 лет затраты Китая на исследования и разработки выросли в 16 раз, достигнув 525,7 млрд. долл. и 2,23% в ВВП.